Космос – удивительное пространство, в котором есть место всему: спутникам и орбитальным станциям, марсоходам и телескопам… В космосе есть место и живым существам: тихоходкам и плодовым мушкам, рыбам и головастикам, перепёлкам и мышам, собакам и человеку – как профессиональному космонавту, так и туристу. Но не ребёнку. И дело не только во врагах всего живого – радиации и невесомости. Сегодня зарождение человеческой жизни в космосе окружает вакуум. Не только физический, но и правовой.
Впервые вопрос о правовых границах деятельности за пределами Земли остро встал ещё на заре космической эры. Успешный запуск первого спутника, а затем и первого человека вызвал не только небывалую радость, но и серьёзные опасения, особенно на фоне гонки ядерных вооружений. На свет появился беспрецедентный базовый документ – Договор о космосе 1967 года. Космос был объявлен мирным международным пространством и достоянием всего человечества.
Пилотируемые миссии 60-х стали настоящим уравнением со множеством неизвестных. Ведь приземление покорителей космоса могло произойти не только на степных или океанских просторах, но и на территории других государств. Так в 1968 году родилось Соглашение о спасании космонавтов, которое обязывало страны помогать экипажам в случае аварийной посадки и возвращать их на родину.
Первые запуски означали не только триумфальные взлёты. Бесконтрольное падение обломков космических аппаратов на Землю стало их естественным последствием. Опасный для человека и его имущества, небесный «мусоропад» нуждался в правовом урегулировании. Ответом на новую реальность стала Конвенция о международной ответственности 1972 года. Документ предписывал возмещение убытков странами, чьи космические объекты нанесли ущерб на Земле или её орбите.
70-е годы стали временем лунной гонки. Число запускаемых в космос аппаратов, равно как и объёмы околоземного мусора, росли в геометрической прогрессии. Только в рамках советской программы «Космос» на орбиту ежегодно отправлялись десятки ракет, а США ввели целую систему многоразовых транспортных кораблей Space Shuttle. В этих условиях назрела разработка Конвенции о регистрации объектов 1976 года. Учёт стартовавших единиц космической техники давал точную информацию о том, какой державе возвращать обломки и предъявлять счета за ущерб.
Успех американских и советских лунных миссий расширил границы мышления – и правового поля – землян. Решив вопрос ответственности за космические обломки, специалисты задались целью предотвратить притязания отдельных стран на внеземные ресурсы и территории. И в 1979 году было сформулировано Соглашение о Луне. Его появление задало чёткие границы: все земные государства вправе исследовать естественный спутник Земли и другие небесные тела, но при этом не могут объявлять их своей собственностью.
По сути, все пять «китов» космического права под эгидой ООН касаются отношений между государствами. Ограничения их территориальных и властных амбиций, технической и финансовой безответственности, узконациональных интересов и разногласий. На их основе разрабатывались все дальнейшие отраслевые соглашения между странами, предмет которых – обеспечение связи, эксплуатация околоземной орбиты, реализация совместных программ, партнёрство на МКС, обмен данными и коммерческие запуски. Они также стали фундаментом национального космического законодательства мировых государств.
Итак, законы о космосе есть. Однако учёные бьют тревогу. В чём же дело?
В следующем году космическому праву исполняется уже 60 лет. При этом вопросы зачатия, вынашивания и рождения человека в космосе оно до сих пор не охватывает. Как это складывалось – вполне понятно. До сравнительно недавнего времени в космос летали не частные лица, а государства. В отряды космонавтов попадали лишь профессионалы. Чаще всего – военные лётчики: мужчины с отменным здоровьем, основательной многолетней подготовкой и конкретными научными целями.
В составе экипажей МКС определённый, хоть и небольшой, процент женщин (порядка 13 % за всю историю), присутствовал. Однако романтическое общение членов экипажа на орбите, не говоря уже о зачатии ребёнка, всегда подчинялось строгим запретам. Любовь в космосе – дело тонкое, особенно когда речь идёт о команде из 7 человек, на месяцы «законсервированных» в напичканном проводами и приборами пространстве орбитальной станции. Здесь нет места земным страстям.
Поэтому пребывание в космосе жёстко регламентировано. Деятельность космонавтов ограничена кругом научных и технических задач. Время расписано буквально по минутам, а рабочий день длится по 12 часов, которые сменяются обязательным 8-часовым сном. На орбите космонавты уже не представители своего пола, а научные единицы. Переключиться с целей полёта на личную жизнь – грубейшее нарушение трудовой этики, безопасности и групповой динамики. Так обстоят дела у профессиональных покорителей космоса. Каково же положение вещей в негосударственном секторе?
В своей недавней статье в журнале Reproductive BioMedicine Online известный британский эмбриолог Джайлз Палмерс коллегами употребляют слово «астронавт» в его прямом исходном значении – «звездоплаватель». Современные реалии таковы, что устоявшийся термин уже не соответствует узким рамкам профессиональной среды, в которой зародился. Сейчас астронавт – это любой землянин, совершающий полёт за пределы атмосферы: от специалиста до космического туриста. Миссии становятся всё более длительными, состав экипажей – всё более разнообразным, а путешествия в космос – всё более рутинными. А значит, беременность в космосе – вопрос уже не просто актуальный, а критически важный.
В коммерческой космонавтике здоровье экипажа – не единственный приоритет. Подотчётные инвесторам частные компании заточены на обход конкурентов, продвижение бренда и быстрый сенсационный результат. Соответственно, разработка чётких норм личных взаимоотношений на борту отнюдь не в их интересах – ведь это может оттолкнуть клиентов. И зачатие в космосе – это та terra incognita, с которой этим клиентам придётся столкнуться лицом к лицу в жёстких условиях радиации и невесомости, за сотни километров от любого перинатального центра. Со всеми неизученными последствиями. Настоящая русская рулетка.
Палмер с коллективом соавторов приходит к однозначному выводу: необходимо создать международные правовые рамки и Коллегиальный совет космической отрасли по вопросам этики. Ведь «чтобы быть достойными звёзд, мы должны заслужить своё место в космосе – благодаря не только развитию технологий, но и нравственной мудрости». Без детально разработанной репродуктивной программы вместе с жизнью мы рискуем экспортировать в космос весь хаос человеческого произвола и нанести непоправимый вред будущим поколениям.
В статье представлен обзор исследований, посвящённых пяти основным факторам риска космических полётов по классификации НАСА: радиация, изоляция и жизнь в ограниченном пространстве, расстояние от родной планеты, гравитация или её отсутствие, а также враждебность среды. Как отмечают учёные, проблема в том, что воздействие этих факторов на организм человека мало изучено.
Прикладные данные весьма скудны. Однако известно, что радиация вызывает двойной разрыв цепочки ДНК, что чревато гибелью клетки и возникновением рака. В числе других тяжёлых последствий облучения – менопауза и нарушение сперматогенеза, функции яичников, гормонального цикла и образования жёлтого тела. В свою очередь, невесомость преобразует и даже вовсе «выключает» привычную механику сигналов в организме человека. Результат – гормональные сбои, нарушение процесса выработки половых клеток и раннего развития эмбриона.
МКС совершает полный оборот вокруг планеты всего за 90 минут, а значит, космонавты видят до 16 восходов и закатов в сутки! Однако цена такой интенсивности созерцания неземной красоты слишком велика: серьёзный сбой биологических часов космонавтам гарантирован. Естественное следствие – ухудшение репродуктивной способности, риск выкидыша, бесплодия и онкологии молочных желёз.
В космосе нет супермаркетов и аптек. А значит, будущих рожениц ждёт весьма ограниченный рацион, нехватка калорий и авитаминоз. Вдобавок к таким спартанским условиям беременных космонавтов ожидает токсичная пыль с поверхности небесных тел, долгая изоляция (вспомним локдауны в недавнем ковидном прошлом!), нарушение режима сна и ограниченный круг общения. В общем, самая благоприятная почва для развития тревоги и депрессии, не говоря уже о срыве миссии.
Кратковременные запуски на орбиту дали науке более обширные знания о репродуктивном здоровье человека, чем долгосрочные путешествия. Да и те не отличаются полнотой. Так, например, до сих пор неизвестно, какие генетические изменения возникли у детей членов экипажа миссий «Аполлон-8» и «Аполлон-14», зачатых по возвращении их отцов на Землю. А длительные космические полёты – и вовсе настоящая тайна за семью печатями. Например, вопрос о том, как влияет накопление радиации на способность мужчины к оплодотворению и на женский организм в целом, по сей день белое пятно в науке. Этот аспект особенно вопиет к изучению, исходя из расчёта дозы облучения за период марсианской миссии: в среднем 0,7 – 1 Зв (т. е. 10 млн бананов, съеденных за один раз!).
Ни полный репродуктивный цикл человека в космосе, ни его отдельные этапы пока не исследованы. Что касается млекопитающих, проводились лишь эксперименты с грызунами для изучения некоторых стадий размножения на орбите.
Так, у женских особей запас строительного материала яйцеклеток в космосе падает на 57–71 %, а риск развития рака яичников стремительно возрастает. На ранних стадиях беременности воздействие космических лучей приводит даже к потере плода, а на более поздних – повреждениям, тип и степень тяжести которых зависит от дозы и продолжительности облучения. Условия невесомости вызывают задержку в развитии мышат и сбой в процессе образования яйцеклеток. Скорость формирования 5–6-дневных эмбрионов снижается почти вдвое, а рождаемость сокращается вчетверо. Результаты озадачивают. А ещё более – вопрос: какова ситуация применительно к человеку?
Охрана мужского и женского здоровья, а также создание адекватных условий для эмбрионального развития в космосе требуют системного подхода и координации международного сотрудничества на стыке дисциплин. А в первую очередь – чётких стандартов, закреплённых правовыми рамками. Зачатие в космосе – прежде всего вопрос здравоохранения, а не поле для экспериментов во имя научного прогресса с непредсказуемой развязкой.
До сих пор программные документы космического права возникали на основе прецедентов. С бурным развитием космического туризма новый прецедент не за горами. Только на карте уже не технический прорыв, а человеческая жизнь. Драгоценная и неповторимая. И такая хрупкая – даже в земных условиях. Так стоит ли дожидаться этого прецедента, чтобы превратить правовой вакуум в плодородную почву для новой жизни за пределами Земли?
